Translation by Julian Lowenfeld
Гречанке

* * *

Ты рождена воспламенять
Воображение поэтов,
Его тревожить и пленять
Любезной живостью приветов,
Восточной странностью речей,
Блистаньем зеркальных очей
И этой ножкою нескромной...
Ты рождена для неги томной,
Для упоения страстей.
Скажи — когда певец Леилы
В мечтах небесных рисовал
Свой неизменный идеал,
Уж не тебя ль изображал
Поэт мучительный и милый?
Быть может, в дальной стороне,
Под небом Греции священной,
Тебя страдалец вдохновенный
Узнал, иль видел, как во сне,
И скрылся образ незабвенный
В его сердечной глубине?
Быть может, лирою счастливой
Тебя волшебник искушал;
Невольный трепет возникал
В твоей груди самолюбивой,
И ты, склонясь к его плечу...
Нет, нет, мой друг, мечты ревнивой
Питать я пламя не хочу;
Мне долго счастье чуждо было,
Мне ново наслаждаться им,
И, тайной грустию томим,
Боюсь: неверно все, что мило.


		
  
To a Greek Girl

* * *

You have been born to set afire
Imagination in us poets,
To captivate it and inspire
With lively greetings, charming habits,
With your exotic Eastern speech,
Your eyes, that like a mirror gleam,
Your tiny little foot so tempting…
Yes, you were born for blissful splendor,
For passion, living fervently.
But tell me, when the bard of Leila [1]
Was singing his celestial dream
Of his ineffable ideal,
Was it not you he made appear,
That bard of suffering delightful?
Did, very far away, perhaps,
Beneath the skies of sacred Hellas
That poet of inspired suffering
Perceive you in a dream perchance,
And was your memorable visage
Concealed within his heartfelt depths?
What if, to his glad harp you, listening,
Let the magician’s tempting skill
Make murmurs rise against your will
Within your breast so proud, yet quivering,
And you, slight on his shoulder, laid?…
No, no, my friend, of jealous whispering
I do not wish to feed the flame;
For ages, no joy could I feel,
T'is new to me, this pleasure brief,
And sunk in a mysterious grief,
I fear what’s lovely can’t be real.

1 - "The Bard of Leila"...i.e. Byron
		
1822