Translation by Julian Lowenfeld
Не дай мне бог сойти с ума

* * *

Не дай мне бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума;
Нет, легче труд и глад.
Не то, чтоб разумом моим
Я дорожил; не то, чтоб с ним
Расстаться был не рад:

Когда б оставили меня
На воле, как бы резво я
Пустился в темный лес!
Я пел бы в пламенном бреду,
Я забывался бы в чаду
Нестройных, чудных грез.

И я б заслушивался волн,
И я глядел бы, счастья полн,
В пустые небеса;
И силен, волен был бы я,
Как вихорь, роющий поля,
Ломающий леса.

Да вот беда: сойди с ума,
И страшен будешь как чума,
Как раз тебя запрут,
Посадят на цепь дурака
И сквозь решетку как зверка
Дразнить тебя придут.

А ночью слышать буду я
Не голос яркий соловья,
Не шум глухой дубров -
А крик товарищей моих
Да брань смотрителей ночных
Да визг, да звон оков.
May God forbid I go insane

* * *

May God forbid I go insane.
No, better beggar's pouch and cane!
No, better work and starve.
Not that my faculties of mind
Are dear to me, for I'm inclined
With them to gladly part.

If only I were left alone
With what a lively gait I'd roam
'Neath darkest forest's trees!
I'd sing deliriously ablaze,
And lose myself all in a daze
Of blurred and wondrous dreams.

And I would hear and hear the waves,
And full of gladness I would gaze
At Heaven's empty crown:
And strong and willful would I reel,
A whirlwind, stirring up the fields
And casting forests down...

Alas, though, if you go insane,
Then like the plague you'll be a bane, 
Indeed, they'll lock you up
And to a fool's chain you'll be leashed,
And when you're caged up like a beast,
They'll come to tease and mock.

And I won't hear at night in jail
The clear voice of the nightingale,
The oak grove's muffled strains.
Instead I'll hear my cell-mates' shrieks,
The night-watch cursing as it peeks,
And rattling, clanking chains.